Yamaha DX7 и момент, когда математика победила провода

Осенью 1967 года молодой преподаватель музыки Джон Чоунинг сидел по ночам в лаборатории искусственного интеллекта Стэнфордского университета и заставлял большой компьютер Burroughs петь. Программу для этого он набивал на перфокартах, звук компьютер рассчитывал долго, и Чоунинг экспериментировал с вибрато: как будет звучать нота, высота которой быстро покачивается вверх и вниз. Он ускорял покачивание всё сильнее, и в какой-то момент вибрато перестало быть вибрато. Качание исчезло, и на его месте появился новый тембр, звенящий, металлический, то ли колокол, то ли медь. «Я понимал, что, вероятно, первым в мире слышу эти звуки», — вспоминал он потом.

Устроено это так. Если высоту одного простого тона раскачивать другим простым тоном, медленно, получится обычное вибрато. Если ускорить качание до сотен и тысяч раз в секунду, ухо перестаёт слышать качание и начинает слышать новые обертоны, которых не было ни в одном из двух исходных тонов. Меняя соотношение частот и силу раскачки, из двух синусоид можно получить колокол, электрическое пианино, медный духовой, шипящий удар. Раньше, чтобы собрать богатый тембр, синусоиды складывали по одной, и каждой нужен был свой генератор. Частотная модуляция, frequency modulation, или просто FM, давала то же богатство почти даром, двумя-тремя генераторами.